Томми очнулся с тяжестью на шее и туманом в голове. Цепь холодным кольцом впивалась в кожу. Подвал пахнет сыростью и старыми досками. Вчерашний вечер расплывался в памяти обрывками: шум, смех, потом резкая боль в затылке.
Его похититель оказался не бандитом, а тихим соседом мистером Эвансом. Человек в вязаном жилете, который поливает по утрам розы. "Я помогу тебе стать лучше", — сказал он без злобы, почти с грустью. Томми ответил потоком мата и дернул цепь. Стена оказалась крепкой.
Первые дни были войной. Парень ломал все, до чего мог дотянуться, плевался едой, орал по ночам. Сила всегда была его главным аргументом. Но тут она не сработала.
Потом в подвал спустилась миссис Эванс с тарелкой супа. Не упрекая, просто поставила еду и ушла. Позже пришла их дочь Лиза, оставила книжку с картинками — "на скуку". Они не воспитывали. Они просто были рядом.
Что-то начало меняться. Злость выдыхалась, уступая место странному любопытству. Он стал замечать, как дрожит свет лампы, как пахнет домашним хлебом сверху. Однажды Томми не стал крушить тарелку, а просто доел кашу. Потом невольно сказал "спасибо" за одеяло.
Сам не понял, когда игра перестала быть игрой. Мистер Эванс стал разговаривать с ним о звездах, миссис Эванс учила чинить сломанный стул. Лиза смеялась над его шутками, плоскими, но своим смехом.
Цепь сняли через месяц. Дверь в подвал теперь не запиралась. Томми вышел во двор, вдохнул воздух, пахнущий скошенной травой. Он мог уйти. Просто развернуться и уйти. Но почему-то не сделал этого. Вместо этого подошел к мистеру Эвансу, копавшемуся в грядке. "Давайте, я помогу", — сказал он, и голос прозвучал чужим, почти незнакомым. Тихим. Спокойным.
